Краткое содержание.
Бомба: Бац!
Котов: Бля!
Надя: Спасибо, мина.
Мина: Пыщ.
Чекист: Подайте мне Котова.
Сталин: Ням-ням.
Кремлёвские курсанты: Мама.
Штрафбат: Бугага.
Мясо: Хлюп.
Дормидонт: Сиськи.

Конец части.
П.с.: Гармаш утонул и выглядел при этом довольным.

(о времени, «афише» и о себе)
 
Некоторые вещи запоминаются на всю жизнь. Первая пьянка, первый секас, первые выхваченные 3,14-здюли, первая победа коней над мясом...
1-ая «Афиша».
Не помню, какой был год, но номер был январский, тоже первый в том году. На обложке Кэмерон Диас, внутри си-ди от «Китайского Лётчега». Не знаю, почему купил. Интуиция нах? Ведь я не люблю ни Кэмерона, ни Диас.
Журнал прочёл запоем, за один раз, включая кухню с Кесоян, вещи с Лыковой, спорт с Бахтиным и ответы на письма читателей с Дуней Смирновой. Плюс Семеляк, Брашидский, Сапрыкин, уже тогда забронзовевший Данилкин, ах, что за состав!
2-ая «Афиша» - чёрно-белый Де Ниро на обложке, на широкие экраны выходило одновременно 3 фильма с Робертом: «Военный ныряльщик», «15 минут славы» и «Знакомство с родителями». С ничьими родителями я тогда не познакомился, зато благодаря Де Ниро состоялись куда более судьбоносные знакомства — сначала с Чубаровым и Кристиной К. (не Кузнецовой, Кузнецовы появятся в моей жизни много позже).

Вот номер 2007го года, октябрь. Всё было так сладостно и неправильно, и Сильвиан должен был приехать, и не приехал, и мы с Д. не должны были пить, но после Порока на экспорт с карманными бутылочками разного три с лишним часа стояли на голом морозе под обрастающими стеклом скелетами Сити и спорили о Касселе и гомоэротизме. Слова этого не было и в помине, но грибница разрасталась потихонечку, полегонечку, чтоб через полтора года обернуться песочно-травянистым Лоуренсом и всем, что воспоследовало логично.
А теперь оказывается вдруг!вместе с Сильвианом двумя днями раньше у нас были Мьюз, а двумя днями позже — Посфорд. Про Посфорда я ведь уже и тогда давно (шаманское шампанское его гитарок и могикан — 2005й, под свежий апельсиновый сок на кухне у Ташки, берущей нож так, что становится трудно дышать), но жизнь как знаковая система не вмещает больше пятидесяти систем одновременно, как бы мне ни хотелось впихнуть, и для Саймона настало гораздо позже — и для него самого, и для Индии. А Мьюз и вовсе (штурман, лево руля лет на пять назад) были ньюборном в одном наушнике издыхающего диктофона еще во времена первой переписи (вместе с «отведи меня к морю дальнему», «я думала, что дни F5 прошли») — пока не настал SPN, Падалеки с внезапно!обаянием демонии и не вдарил Supermassive Black Hole, поднимающий мертвых, а также глухих (про RP тут умолчу)).
 

Поэт КРУЧЕНЫХ, АЛЕКСЕЙ ЕЛИСЕЕВИЧ, не побоюсь этого слова, русскай поэт-будущий-футурист, был другом Маяковского и соавтором Хлебникова, с которым они совместно написали и издали поэму Игра в аду (1912), которую Крученых назвал в своих воспоминаниях «иронической, сделанной под лубок издевкой над архаическим чертом». По мнению Р.Якобсона, в этой поэме содержатся переклички с неосуществленной Адской поэмой А.С.Пушкина. Игра в аду и последовавшая за ней поэма Крученых Старинная любовь (1913) были в основном негативно встречены критикой и оценены как «безнадежное убожество при ухарской позе».

Реторека сия живо напоминаэ мне фразу из Виктора Олеговича нашего Пелевина: "Различного рода критики, эксперты, сетевые и газетные культурологи (к этому времени я выяснил, наконец, что это такое) входили в программу по линии дискурса. Получасовая экскурсия по их вселенной позволила мне сформулировать следующее правило: «Временный рост мандавошки равен высоте объекта, на который она гадит, плюс 0,2 миллиметра.»
 
Елисеевич же участвовал в знаменитом сбрасывании Пушкина и прочих достойных бородатиков с корабля (sic!) современности.
  
четадь под катом ИГРА В АДУ. А. Крученых и В. Хлебников