Даже в жизнерадостных ройксопповских боевиках вроде Circuit breaker или Only this moment всегда чувствовался этот подспудный ангст, эта тихая безмолвная грусть человека, который видит, как его друзья, eдущие по побережью в открытой машине в лучах полуденного солнца, незаметно превращаются то ли в пожелтевшую открытку, то ли в глянцевую рекламу молодой беззаботной жизни - и он ничего, ну ничегошеньки не может с этим поделать.
Краткое содержание.
Бомба: Бац!
Котов: Бля!
Надя: Спасибо, мина.
Мина: Пыщ.
Чекист: Подайте мне Котова.
Сталин: Ням-ням.
Кремлёвские курсанты: Мама.
Штрафбат: Бугага.
Мясо: Хлюп.
Дормидонт: Сиськи.
Конец части.
П.с.: Гармаш утонул и выглядел при этом довольным.
Короткая повесть о том, как я люблю Бертолуччи, потому что он ещё не умер.
Двадцатый век (Novecento - 1976 г).
Не знаю, что там говорил Хичкок про заполняемость мочевого пузыря в отношении длинны фильма, но 5 часов и 1 минута, это хорошее время. Самое главное, что даже жопу почесать негде лишний раз, а я от этого уже отвык с нынешней жвачкой. Да и дефицит фильмов про суровую мужскую дружбу и красивых баб начинает сказываться.
В общем, кто не знает кто такой Бертолуччи.
Человек, который мельком показывает кишки.
Человек, который показывает как разбивают голову ребёнка.
Как женщина дрочит на охоте при помощи мужа и ружья.
Сразу скажу. Я старый и дырявый вентилятор АБС. Поэтому про серебрянный кол в голову Бондарчуку давно профанирую. И директору кастинга серебрянный кол. Всем серебрянный кол.
Общий кич: Я умру за тебя! *много кровавых соплей*
Общий боян: Землю крестьянам Свободу! *ещё немного кровавых соплей*
