Струнные скрипят как несмазанные двери при входе.
Только двери эти — на небосводе.
И сам Федоров откуда-то оттуда же, потусторонний и картавый, как сатир с лютней на комету присел, бренчит себе там что-то, бормочет, курлычет. Дугин когда-то окрестил Буланову мировой душой, совершенно, на мой взгляд, с похмелья. Вот Федоров да, стоит что тот журавль посреди сгоревшего пустыря, и скрипит так высоко и одиноко, что выше и дальше, кажется, нет уже никого, но кто тогда все эти люди, что держат эти невыносимые скрипки, что скрипят щетками и булькают швабрами, громыхают занавесями, стучат картоном и шелестят льном?

