1. Вступление

Ленинградский поэт, музыкант, художник и немножечко мультипликатор Саша Вэ поздней осенней ночью сидел совершенно один в съёмной квартире на задворках Москвы, в районе Ебутово. Оказаться в недолюбливаемом ему городе и в столь бесперспективном районе Сашу заставило неприятное, как финансовый кризис и тривиальное, как его последствия, обстоятельство. Поэт искал работу.





Давно кончились деньги, широкой рекой льющиеся на его музыкальный коллектив за запись ранних, бодрых и дебиловатых альбомов. Постепенно иссяк и так не слишком уж бурный ручеёк периода экспериментального творчества. Саша попробовал было вернуться к корням и на-гора выдать что-нибудь такое, залихватски беспечное, но быстро выяснилось, что за эти годы выросло новое поколение, в старый добрый студенческий КВН, столь им любимый, никто уже не играет, все ушли в камеди клаб. Бивалютная корзина музыканта постепенно превращалась в потребительскую.
Командировка в столицу далась Саше Вэ непросто. Почти неделю он мыкался по всем (ранее таким гостеприимным и лебезящим перед его группой) радиостанциям, рекорд-лейблам, записывался в порядке живой очереди на приём к продюсерам, но всё складывалось совсем не так, как надеялся Саша. Так, с неприятным удивлением он узнал, что его старинный приятель и радио-гуру Миша К. сам давно уволился с родной станции, при этом без зазрения совести тиснув оттуда половину фонотеки, причём задолго до кризиса. Видимо, чутьё в который раз не подвело старого еврея.
Собственно, поэту не отказывали в разговоре, нет, многие ещё помнили его. Сашу вежливо усаживали в кресло, любезно предлагали чай-кофе (в таких случаях он брезгливо морщился и тихо, но твёрдо требовал минералки) и с выражением «я весь внимание» на лице были готовы выслушать. Проблема была в другом. Артисту, музыканту, художнику и немножечко мультипликатору было нечего сказать.
Музы отвернулись от него. Ветреные и непостоянные, одна за другой они дезертировали из Сашиного войска и издевательски легко поступали на вооружение молодой шпаны. Наиболее решительные и надрывные музы переметнулись в «Торбу-на-Круче». Самые нетерпеливые и оттого малоэффективные — в группу «Абсент». А остатки последней, Золотой Роты Муз, прошедшей с Сашей Вэ огонь и воду, давно и небезуспешно переманивал к себе некий молодой человек с неприятным лицом по фамилии Юзленко.
Итак, Саша В. поздней осенней ночью сидел совершенно один в съёмной квартире на задворках Москвы и тосковал. Второй литр халявного White Horse, по старой дружбе презентованный Мишей К., подходил где-то к середине, когда в дверь неожиданно и требовательно позвонили. «Не буду открывать, - подумал Саша. - Если я не открываю, значит меня нет дома. Если меня нет дома — значит я и не открою». Подивившись собственной мудрости, он нащупал под диваном пульт и включил маленький телевизор. На экране крупным планом мелькали жизнерадостные отъевшиеся уральские лица. В приступе морального мазохизма Саша прибавил звук. «Какая боль!.. Какая бо-оль!..», - сыто тянул вокалист, покачивая своей большой птичьей головой. «Вот кому кризис не страшен!», - со злости исписавшийся поэт даже чуть не швырнул пульт в ничём не повинный кретиноскоп. Но тут произошло нечто странное.


Старенький допотопный телевизор, который с трудом ловил два с половиной московских канала, неожиданно охватило неяркое фиолетовое мерцание. Одновременно с этим раздался неприятный сухой треск и весь свет в квартире погас. Саша оказался в кромешной темноте. «Вышибло пробки в доме. Просто вышибло все пробки в доме», - подумал он растерянно. Запинаясь о пустые бутылки, хаотично разбросанные по комнате, Саша медленно побрёл на маленькую кухоньку, где вроде бы должны были быть свечи.
Однако никаких свечей на кухне он не нашёл. Совсем упав духом, выглянул в окно. Стоящий напротив дом, казалось, хищно скалился ему, других признаков жизни он совершенно не подавал. «Чтоб вам всем жить в Эпоху Перемен!», - зло пробормотал Саша китайское ругательство, непонятно к кому обращаясь. И тут же, кожей, каким-то неведомым шестым чувством, как-то сразу ясно и чётко понял, что в квартире он уже не один...

2. Куплет

«Как нехорошо... Как нехорошо и страшно...», - с тоской думал Саша Вэ, на ощупь прокрадываясь в комнату, навстречу неизвестности. В руках он, за неимением лучшего, крепко сжимал пресловутую ополовиненную бутылку «Белой лошади». «Спасибо тебе, Миша, сын славного Натана! Хоть какая-то от тебя вышла польза для отечественной рок-музыки...», - благодарно шептал музыкант.
Внезапно в парадной (хотя какие, к монахам, в Ебутово парадные!) мелькнула чья-то тень. Саша похолодел и, издав фирменный вопль, бросился в комнату. И тут вспыхнул невыносимо яркий с непривычки свет...





...На его диване сидело Нечто. Больше всего Оно было похоже на инопланетянина, какими их представляют себе сценаристы Икс-файлов, а также молодые нахальные ленинградские клип-мейкеры. Высокий, зелёный, с непропорционально вытянутой головой, длинными тонкими щупальцами и грустными глазами. Увидев Нечто, Саша неожиданно успокоился. «Ну, наконец-то всё понятно. Белочка. Доупотреблялся. Бросаю пить. Бросаю курить. Больше никакого рок-н-ролла...», - мысли текли чётко и размеренно. Саша крепко зажмурился, потёр глаза и снова посмотрел на диван, ожидая, что морок исчезнет.
Меж тем, Оно и не думало исчезать. Нечто печально смотрело на поэта. Саша на всякий случай поудобнее ухватил бутылку.
- Постой, преодолевший страх! - Человеческим голосом сказал «инопланетянин». От неожиданности благородное пойло выскользнуло из рук и с глухим стуком шлёпнулось на ковёр. - Меня не надо бояться! Меня зовут Гоби, просто Гоби!..


...«Меня зовут Фрида! Меня зовут Фрида... Запомните, Фрида!»
Саша почему-то вспомнил, как в детстве зачитывался этими бессмертными булгаковскими строчками. Однако теперь, заглушив стройный хор в инкубаторе его головы, вылуплялась решительно одна здравая в этой ситуации мысль — бежать, бежать без оглядки, без продуха, закусывая удила, наплевав на хлеставшую изо рта пену, подальше от стальных обручей, с инквизиторским участием обхвативших тисками его височные доли...
...и Саша побежал.

3. Припев

Саша Вэ бежал.
В каких-то восемь скачков выпрыгнув из цепких лап пятого этажа, Саша вниз головой рухнул на холодный и скользкий ебутовский асфальт и потерял сознание. Очнулся он в ослепительно сияющей пустой белой комнате. Было невыносимо ярко, к тому же Гоби светил ему прямо в лицо какой-то лазерной указкой. Саша зажмурился и перед глазами поплыли разноцветные пятна. Сильно болела голова и привычно подташнивало. «А, была не была!», - решил он и и мужественно огляделся.





Рядом с Гоби полукругом левитировало с полдюжины таких же зелёных существ. Покачивая в такт щупальцами и присосками, они тихо и стройно пели: «Добро пожаловать на этот белый свет привет ты прилетел сюда с других планет всех нас порадовать добро пожаловать на этот край земли здесь все свои останься с нами мы будем праздновать...»
«Во бля.. - подумал Саша. - Всё так странно... всё так странно и красиво...». А вслух сказал:
- Привет, зелёный свет, зелёный свет, привет! Вы кто?
- Я — Гоби, а это — мои друзья. Мы знаем, что ты хочешь задать нам много вопросов. Так спрашивай, Человек!
- Мммм... А можно всех посмотреть? Не, не то... Щаз... А! ЕСТЬ ЧЁ? Бля, не то... Вот! Где я?
- Пока на Земле. Просто в другом времени и измерении.
- А какой сейчас год?
- Три тысячи седьмой!
- Мама мия! Я умер?
- Типо.
Саше весьма поплохело. Но Гоби только строго посмотрел на него и сказал:
- Дыши легко! Можно подумать, в первый раз помре. Разнервничался аки румяная гимназистка. Хотя, учитывая, что в прошлой реинкарнации ты как раз ею и был, ничего удивительного. Дыши как только можешь глубоко.
- Я был гимназисткой? - тихо охреневал Саша Вэ - В прошлой жизни?
- Ну не в этой же, слава Космическим Яйцам! Реинкарнация возможна, надо только проплатить до 19:00, а то закроется банк. А то вот, например, когда ты был старым китайским заплечных дел мастером, то...
- Пожалуйста, хватит! Не надо! - взмолился ленинградский поэт. - Мы улетаем на другую планету?
- Не спеши, Человече! У тебя есть выбор. Ты можешь отправиться к нам прямо сейчас. Но! Сам посуди. - Гоби поднял вверх указательную щупальцу. - Ты уверен, что хочешь этого? Что полностью выполнил свою миссию здесь, на этой третьей от Солнца планете? Да, ты сочинил и спел несколько хороших и много плохих песен, записал толику удачных и ряд нелепых альбомов, ты обосрал группу Чайф и выгнал из группы флейтиста. Но хватит ли этого?
- Да! Да! Заберите меня! Мне здесь так тесно! Мне здесь так душно! Мне надоели остывший глинтвейн и несвежие суши! Я исписался, я стал никому здесь не нужен!
- А как же твои верные и преданные фанаты, Саша Вэ? Кто будет радовать их новыми хитами?
- Кто, кто... Петкун в кожаном пальто! Забирайте меня, я готов!
- Нет, Вэ, обожди. Ты ещё нужен здесь. Ты должен рассказать людям правду о нас, о том, что мы существуем. Это великая миссия. Помни — там, далеко, верят в тебя. А насчёт муз не беспокойся. Вот я сейчас тебя поцелую в лоб и ...
- А это обязательно? - испугался Саша.
- Ну, в общем, нет. - Обиженно ответил Гоби. - Можно и по другому. Вот тебе две таблетки. Выпьешь синюю — вернёшься к обычной жизни и навсегда забудешь о нас. Выберешь красную — и будешь всё помнить об этом разговоре. Решай, девка, тебе жить.


И Гоби сотоварищи растворились в воздухе.

4. Модуляция

Ленинградский поэт, музыкант, художник и немножечко мультипликатор Саша Вэ ошарашенно вертел головой, голова болела. Он по прежнему находился в странной белой комнате. Вокруг никого больше не было и только две разноцветные таблетки не давали ему усомниться в реальности происходящего. «Нужно определиться. Красную? Или синюю? Всё же синюю? А то, может быть, красную?»


Но голова болела так сильно, что Саша машинально выпил обе.

5. Кода на флейте

Жизнерадостный розовощёкий крепыш, пыхтя и отдуваясь, подбадривая себя задорным матерком, втаскивал Сашино тело в квартиру. Делал он это умело — очевидно, не в первый раз. Усадив кое-как тело на тахту, румяный мужичок вытер пот со лба и закурил.
- Ну и срач, Саня! Опять колёс нажрался как бы? - С укоризной вздохнул здоровяк, сплёвывая на пол. - Ты бы хоть бутылки как бы сдал, что ли.
- Отнюдь! - Саша медленно приходил в себя. - Что я тебе, Шевчук что ли, бутылки сдавать, спаси и сохрани... Это ты, Ян?
- Хуян! Как тебя, малахольного, по лестнице таскать, так Ян, а как корпоративники работать, так твой номер шестнадцатый как бы? Ну да ладно, новость слышал?
- Смотря какую.
- Как бы хорошую. Есть, короче, маза такая — альбом новый записать. Ребята в курсе, все только «за», со студией я договорился уже. А ещё Миша звонил, он там как бы новое радио открывает, говорит, свежие песни наши ему нужны. Не хиты, не попсу прилизанную, не боевики депрессивные! Нормальный взрослый альбом короче. Но есть одна небольшая как бы проблема.
- Смотря какая.
- Да в тебе, блин, всё дело-то! Ты давай заканчивай тупить уже как бы! Где материал новый?





Саша окончательно пришёл в себя. Захватывающие перспективы манили его. На левое плечо поэта кто-то тихо и с виноватым видом уселся — это была муза, сильно потрёпанная и отощавшая, но такая родная! И в это же самое время где-то далеко в городе заскрипел зубами и всхлипнул во сне некий молодой человек с неприятным лицом по фамилии Юзленко. Но ни Саша Вэ, ни верный флейтист этого не услышали.


Настроение было прекрасным. Гоби не врал. Программа нового альбома практически уже звучала в Сашиной голове.